Северная Корея — это разруха, голод и диктатура, а Южная — рай с «Самсунгом», кей-попом и демократией. Примерно так рассуждают люди, воспитанные на антикимовской пропаганде. Между тем реальность куда сложнее и интереснее. Специально для «Ленты.ру» известный российский кореист Константин Асмолов написал цикл статей об истории Корейского полуострова и двух государств, бывших некогда одним целым. В прошлый раз мы рассказывали, как южнокорейский диктатор Чон Ду Хван пытался остаться у власти, раскалывая оппозицию и пытая студентов. В этот раз речь пойдет о странной катастрофе южнокорейского пассажирского самолета и полной нестыковок истории молодой шпионки-террористки, которая оказалась на руку властям Южной Кореи.

Разговор о последних днях Пятой республики Южной Кореи был бы неполон без подробного рассказа о, возможно, наиболее известном «преступлении терроризма КНДР». Однако это словосочетание автор неслучайно берет в кавычки, поскольку событие этого преступления выглядит как сюжет дешевого пропагандистского фильма.

Для большей наглядности представим корейские события 1987 года в современных российских реалиях.
Накануне выборов Владимира Путина и на фоне продолжающегося кризиса в российско-украинских отношениях, над степями Монголии взрывается российский пассажирский лайнер, который следовал международным рейсом из Австралии в Россию с промежуточной посадкой в Китае. Происшествие вызвало шок и широко освещалось в прессе.

Китайцы задержали тех, кто сошел с рейса во время промежуточной посадки: старика и молодую женщину с белорусскими паспортами. В момент задержания старик покончил с собой, приняв капсулу с ядом, а девушку передали российским властям. Вскоре она начинает давать признательные показания.

Оказывается, девушка — не белоруска, а украинка, активистка экстремистского «Правого сектора» (запрещен в России), всегда была ненавистницей России, но знала ее только по пропагандистским фильмам. Однако увидев, как выглядит жизнь в Москве, и благодаря хорошему отношению российских силовиков она отрекается от прошлых взглядов, готова сотрудничать со следствием и даже принимает православие.

В ходе судебного процесса девушка рассказывает много душераздирающих подробностей о том, что происходит в стане врагов России и на какие гнусности они готовы идти. Оказывается, что училась она в особо секретной школе у террористов «Исламского государства» (запрещенного в России), где ее обучали всем тонкостям шпионского и диверсионного ремесла, а задание уничтожить самолет с «москалями» она получила от Петра Порошенко, Джорджа Сороса и Михаила Ходорковского.

Ход процесса и все ее заявления активно распространяются российской прессой, что помогает Путину выиграть выборы и серьезно демонизировать Украину в глазах международного сообщества. Террористку приговаривают к пожизненному заключению, затем она получает особую президентскую амнистию, после чего выходит замуж за своего экс-охранника и, по некоторым слухам, теперь работает в ФСБ.

Реакция многих, возможно, сведется к «как можно поверить в столь грубую провокацию спецслужб?». Однако примерно так выглядит реальная история, случившаяся в Южной Корее, а главная героиня — реальная девушка Ким Хён Хи, единственный человек, на показаниях которого было основано решение включить Северную Корею в список стран-спонсоров терроризма.

Террористка-перебежчица

29 ноября 1987 года южнокорейский авиалайнер, следовавший рейсом Вена — Багдад — Абу-Даби — Сеул с 115 пассажирами на борту, внезапно исчез с радаров и, предположительно, взорвался над Андаманским морем. Проверка пассажиров сразу же выявила двух подозрительных личностей, выдававших себя за японскую семью: они сели на рейс в Багдаде и вышли в Абу-Даби, на последней остановке погибшего вскоре самолета, а оттуда вылетели в Бахрейн. Власти Бахрейна достаточно быстро задержали их — внимание привлекли фальшивые японские паспорта, где вместо фамилии стояло личное имя Маюми.

В процессе захвата «отец» покончил с собой, приняв капсулу с ядом, а «дочь» взяли живой и через какое-то время доставили в Республику Корея (РК) — как раз в канун президентских выборов Ро Тхэ У (другое написание имени — Но Тхэ У или Ро Дэ У). Там какое-то время девушка продолжала выдавать себя за японку, затем за кореянку, но из Китая, а потом призналась. Оказывается, она из КНДР, зовут ее Ким Хён Хи.

Дальнейшие широко растиражированные признательные показания отражали мелодраматическую историю супершпионки, которая получила задание взорвать самолет лично от северокорейского лидера Ким Чен Ира (на репутации которого после этого осталось несмываемое пятно). Оказывается, взрыв самолета должен был имитировать внутренний терроризм, удержать представителей соцстран от поездки в Южную Корею и вообще создать ей негативный имидж в преддверии очень важной для Сеула Олимпиады-1988.

Показания Ким Хён Хи ввели в оборот целую серию убойных свидетельств кровавости пхеньянского режима. Ее рассказы изобиловали множеством деталей: как она жила в респектабельной семье дипломата и получила возможность стать разведчицей; как старательно училась, постигая тонкости японского языка у настоящей японки, которую специально для таких дел еще школьницей похитили корейские спецслужбы; как она была отобрана для «особого задания», которое дал ей лично любимый руководитель товарищ Ким Чен Ир...

В марте 1988-го Ким Хён Хи была приговорена к смертной казни. Но в апреле 1990 года ее помиловали. Сейчас она живет в Сеуле вместе со своим южнокорейским мужем (по одной из версий — ее бывшим охранником), зарабатывая лекциями и литературной деятельностью. Она даже ездила в Японию, где рассказывала родственникам похищенных японцев правду об ужасах жизни в Северной Корее, а ее доход от книг составил, по некоторым версиям, около миллиона долларов.

Шпионаж для «чайников»

Нарочитая мелодраматичность ситуации и образ коммунистической террористки, перековавшейся при виде реалий свободного мира и даже обратившейся в протестантизм, навела многих на мысль о провокации. Слишком это было похоже на старые советские рассказы о западных супершпионах, которые тем не менее совершают грубые ляпы — и бдительная советская общественность выводит их на чистую воду.

Одна лишь история об имени, вписанном в паспорт вместо фамилии, заслуживает того, чтобы либо посчитать эту версию фальшивой, либо серьезно усомниться в профессионализме северокорейских шпионов и поискать иной вариант развития событий, в котором изложенные в рассекреченных документах факты будут связаны между собой менее противоречиво. Но кроме этой были и другие странности. В некоторых источниках отмечалось, что у Ким не было северокорейского акцента — точнее, в ее речи встречались слова, характерные как для северокорейского стиля языка (на что сразу же обратила внимание пропаганда РК), так и южнокорейские (что, в свою очередь, не осталось без внимания северян).

Кроме того, ее рассказ об устройстве бомбы вызвал серьезные сомнения у технических специалистов. А японские военные эксперты дали отрицательный ответ на вопрос, достаточно ли взрывчатки, о присутствии которой в чемодане заявляла Ким Хён Хи, для подрыва самолета таким образом, чтобы пилоты не успели подать сигнал бедствия.

К тому же по паспортам задержанных террористов было легко проследить маршрут их следования, пунктами которого являлись Москва и Будапешт. Странновато для асов, которыми их позиционировали. Профессиональные диверсанты также отчего-то хранили такие улики, как фотографии стран, через которые они якобы ехали, монеты и клочки бумаг с якобы закодированными агентурными телефонами.

Спецслужбы попытались вернуться к делу Ким Хён Хи в 2006 году, когда в Республике Корея у власти были, условно говоря, левые. Женщину стали приглашать на допросы, пытаясь выяснить, насколько ее рассказы были правдивыми. Однако возвращение к этому делу проходило на фоне политической борьбы, и властям были слишком нужны шокирующие разоблачения военного режима. Консерваторы, в свою очередь, вступились за подозреваемую, тем более что допросы действительно были излишне жесткими и походили на выбивание признаний методом сильного психологического давления. В итоге попытка официально усомниться в версии прошлых лет закончилась ничем.

Следующий подход был сделан в 2012 году, когда США рассекретили ряд документов, имеющих отношение к этой истории. Южнокорейские СМИ сразу же написали, что в Америке проводили дополнительное расследование инцидента и пришли к тем же выводам, что окончательно подтверждает причастность Северной Кореи к взрыву. К сожалению сторонников такой версии, американские документы теперь находятся в открытом доступе, и с ними может ознакомиться каждый желающий.

С советской или российской точки зрения, это документы с грифом «Для служебного пользования», информационные сообщения, телеграммы, записи бесед. Из них понятно, что никакого самостоятельного расследования, о котором рассказывали СМИ, не было и в помине. От помощи специалистов из США в РК отказались, а самостоятельных следственных действий американцы не предпринимали, просто пассивно транслируя официальную южнокорейскую версию со всеми ее странностями. Помимо заявлений «Маюми» к доказательствам северокорейского следа причислялись фальшивые паспорта, предшествующие теракты и то, что другие агенты КНДР при аресте тоже использовали ампулы с цианидом — как будто это какая-то особая черта.

Что же до иных терактов, то речь идет о взрыве в международном аэропорту Кимпхо 15 сентября 1986 года. Тогда погибли пять граждан Южной Кореи, еще 19 были ранены. Произошел теракт за шесть дней до Азиатских игр, и директор национальной полиции страны немедленно обвинил в его организации «северокорейских марионеток».

Многие документы сопровождаются цензурным зачеркиванием, и нередко очень интересным образом. Например, можно встретить фразу «ХХХХ Маюми говорила с северокорейским акцентом». Контекст позволяет заменить ХХХХ как на «установлено, что», так и на «рекомендовано, чтобы».

Да, в документах указано, что «Маюми» говорила по-японски как хорошо владеющий языком иностранец. Однако это укладывается и в ее первоначальное объяснение, что она кореянка из Китая, и в возможную принадлежность ее к этническим корейцам Японии. Они, постоянно живя в стране, тем не менее говорят по-японски со значительным акцентом и не могут быть использованы как преподаватели японского. Собственно, именно в этом состоит один из аргументов противников официальной версии катастрофы: спецслужбы КНДР не могли привлекать представителей просеверокорейского сообщества в Японии в качестве преподавателей японского и были вынуждены похищать настоящих носителей.

Не проводила собственное расследование и Международная организация гражданской авиации (ИКАО). В реестре катастроф воздушных судов информация об этом происшествии очень краткая, в отличие от более развернутых описаний других случаев. Фактически там просто подтверждается, что после последнего сеанса связи в такое-то время «Боинг-707» погиб, предположительная причина этого — бомба на борту. Именно такая скудость информации указывает на то, что собственное расследование ИКАО не вела, и данные о катастрофе были получены от южнокорейской стороны.

Между тем стоит обратить внимание на тот факт, что инциденты с самолетами данной серии бывают довольно часто. 192 из 1010 «Боингов-707» вышли из строя в результате различных инцидентов. И хотя примерно половина из них была взорвана террористами или повреждена в ходе военных действий, оставшееся количество показывает нам довольно высокий процент отказа техники. К тому же погибший самолет имел уже очень большой налет часов (36 тысяч) и, можно сказать, входил в группу риска. Поэтому версию катастрофы, вызванной отказом техники, тоже нельзя исключать.

После крушения часть деталей прибило к побережью Мьянмы, с которой у Южной Кореи на тот момент были неплохие отношения. Однако неизвестно, какие именно обломки были доступны и в каком состоянии, можно ли было сделать после их изучения какие-то валидные выводы. Настораживает то, что не было сделано даже попытки провести техническую экспертизу для подтверждения или опровержения показаний единственного свидетеля.